3ea8a19f     

Робски Оксана - Устрицы Под Дождем



ОКСАНА РОБСКИ
УСТРИЦЫ ПОД ДОЖДЕМ
Аннотация
Автор международных бестселлеров «Casual», «День счастья завтра», «Про любой/оп», «Жизнь заново», переведенных на 12 языков, известная сценаристка и журналист разрушает стереотипы.
Оксана Робски представляет на суд читателя удивительно тонкое, живое и трепетное повествование, наполненное глубокой философией повседневности.
Она не пытается определить границы человеческой индивидуальности, любви и свободы, ведь эти понятия беспредельны.
«Устрицы под дождем» – ищущим Любовь посвящается.
1
Самый лучший способ подбодрить себя – это подбодрить когонибудь другого.
М. Твен
Осенью легко быть счастливой. Теплый уютный плед, ароматный чай, горячий пирожок с капустой. Или с яйцом и зеленью.
А вокруг – десятки добрых и любопытных глаз. Можно быть одновременно добрым и любопытным? Можно совмещать пороки и добродетели?

Нельзя, но все так делают.
Или: можно, если ты родился журналистом.
Вспышки фотокамер. Улыбка в один объектив, улыбка в другой.
– Пожалуйста, не снимайте, когда я жую пирог!
– Сколько времени вам не давали еду?
– Вы сказали, что самое страшное – голод, расскажите про ваши ощущения.
– На сколько килограммов вы поправились после вашего побега из заточения?
– Вы упоминали, что ваш похититель праздновал с вами ваши дни рождения. Он приносил вам торт со свечами? Какие чувства вы испытывали?
– Вам приходилось оставаться интересной для вашего похитителя, чтобы он приходил к вам снова и снова и приносил еду? Что конкретно вы делали для этого?
– Восемь лет вы знали про внешний мир только из передач по радио. Какой канал вы слушали? Были ли какието предпочтения у вашего похитителя?
– Вы были восьмилетней девочкой, когда вас закрыли в темном сыром подвале. Закрыли на восемь лет. Что помогло выжить?

О чем мечтали?
– Какое ваше самое сильное впечатление после того, как оказались на свободе?
– Мое самое сильное впечатление – встреча с мамой. Я мечтала об этой встрече каждый день. И каждую ночь.
2
Чтото не то. Они говорят, что прячут ее потому, что боятся похитителя. Что он ищет ее. Что грозится ее убить.

Что они желают ей добра.
Ей дали мягкий спортивный костюм и врача. Врач дает ей по чутьчуть еды. По чутьчуть, но все время. В вены втыкали иголки и по трубочкам в ее тридцатишестикилограммовое тело вливали витамины. Все время спрашивали, не больно ли?

Не больно. И не страшно.
Только свобода, все эти годы ей казалось, что свобода – это чтото другое. Это когда ты сможешь идти куда хочешь. Когда хочешь. Ей казалось, что свобода – это огромный мир, который является твоим домом.

А сейчас ее домом были попрежнему четыре стены. Они были чистые, белые, красивые, на них были нарисованы настоящие цветы, но они все равно были стенами. Из них нельзя было выйти.
Потому что она еще очень слаба, а похититель очень опасен.
Но почему нельзя увидеть маму?
Почему нельзя получать витамины по трубочкам дома?
А маме сказали, что она жива?
Сказали.
Неправда. Если бы маме сказали, она бы сразу приехала. И забрала ее домой.
Она плачет и кричит. Она бьется о стены, и она разбила окно.
Она хочет выйти. Выпустите меня! Я хочу домой! Не бросайте меня!
Ее привязали к кровати и гладят по голове. Они добрые и злые одновременно.
Она засыпает и, засыпая, уже во сне, плачет.
Если они говорят, что сказали маме, а мама не приехала – значит, они врут. Если они врут – значит, они злые. Вопрос в том, каким ты бываешь чаще – добрым или злым.
Он ведь тоже гладил ее по голове. И однажды, на ее пятнадцатый



Назад